"ODESSA" journal N 1

Одесские стихи
Георгия Шенгели

Среди бумаг Константина Паустовского сохранился сочиненный совместно с Бабелем шутейный Устав поведения молодых литераторов на частых, чуть ли не ежедневных тогдашних, начала двадцатых годов, сборищах. Отдельным пунктом там предписано: "Не говорить о Шенг ели". Это напоминает известную притчу про мужика и белую мышь... Стало быть - говорили. Хорошо ли, дурно, но - неизменно.

Молодой, красивый, яркий, за громогласной самоуверенностью скрывающий природную застенчивость, Георгий Шенгели обращал на себя внимание в любом кругу. Его стихи, теоретические работы, издательская деятельность, организация вечеров и литературных студий со здавали впечатление, будто все "культурное пространство" заполнено им. Два года, с небольшими перерывами, проведенные в Одессе (1920-1922), были последними "южными" страницами его биографии. Здесь вышли три стихотворные книги и "Трактат о русском стихе". Здесь осталось несколько друзей. Сюда лишь однажды, четверть века спустя, заезжал он на пару недель...

"Одесские" стихи Шенгели по сию пору разделяют судьбу подавляющего большинства лучших его сочинений. Однотомник его поэзии и прозы, подготовленный к столетию со дня его рождения (1994), не удалось издать ни тогда, ни годом позже, ни двумя (к сорокалетию с о дня смерти). Впрочем, стихи нередко задерживаются в пути к читателю, но никогда не опаздывают...

ДОМ

(Диптих)
1
Столетний дом. Его фанариот
В античном стиле выстроил когда-то.
Мавромихалис иль Маврокордато
Оттуда воскрешали свой народ.

Туда входил корсар эгейских вод
Попробовать на зубе вкус дуката, -
Чтоб через месяц Пера и Галата
Пашам пронзенным подводили счет.

Порою для него везли фелюги
Те зелья, что придуманы на юге,
Чтоб женщину пьянить избытком сил.

Порой там бал плыл на паркете скользком
И Воронцов, идя с хозяйкой в "польском",
Взор уксусный на Пушкина цедил.

2
Теперь там агитпрод. Трещат машинки
Серди фанерных, сплошь в плакатах, стен;
В чаду махры - мохрами гобелен;
И заву - борщ приносят в грубой крынке.

Сошлись два мира в смертном поединке;
И слово правды, гаубицам взамен,
Слетает с легких радиоантенн,
Как радия бессмертные крупинки.

Носящий баки (Пушкину вослед)
Здесь, к символу камина, стал поэт
И думает, жуя ломоть ячменный,

Что стих его - планету оплеснул
И, подавляя голос папских булл,
Как брат грозы, стремится по вселенной.

1920 (1937)

ГОРОД


Он лежит в кукурузных долах,
У тревожных синих зыбей -
Город мужественных, веселых
И доверчивых людей.

Он гордится бронзовым Дюком,
Что на римлянина похож,
И песком по морским излукам,
И атласной обивкой лож.

Он гордится морской палатой,
И Турецким Карантином,
И что Пушкин в нем жил когда-то,
И что Ризнич любила в нем;

Что в порту стоят броненосцы,
Что в тавернах его до утра
Сицилийцы или родоссцы
С громом резались в баккара;
Что в слободках звуки рояля
Можно слышать со всех сторон;
Что лавчонкам Пале-Рояля
Откликается Ланжерон.

Он воскресшей дышал Элладой,
С Гарибальди мечтать умел,
Он потемкинской канонадой,
Точно Вагнером, опьянел.

Он с неведением блаженным
Чудно портит любой язык:
Керосин зовет "фотоженом"
И "шаландой" шхуну и бриг...

И теперь, из бани кровавой
Выйдя вновь на ветер и свет,
Изъязвленный черной протравой,
Осиянный славой побед.

Пусть он будет, как прежде, свежим
Краснобаем и удальцом,
Чтобы шла по всем побережьям,
Как улыбка, молва о нем!

1946



ОДЕССКИЙ КАРАНТИН

Дома уходят вбок, и на просторе пегом,
Где ветер крутизну берет ноябрьским бегом
И о землю звенит, - обрисовался он:
Старинной крепости дерновый полигон...
Солдаты некогда шагали здесь вдоль зала.
Здесь пленная чума в цепях ослабевала.
Потом здесь вешали. Потом над массой стен
Взлетели острия уклончивых антенн
И с кисточки огней с них в темноту срывались,
Портам и кораблям незримым откликались.
Потом - убрали все. И ныне - пустота,
Простор иззябнувший - могильная плита.
(Где даже разкий ветр, избороздивший море,
Травы не угнетет в укатанном просторе...)

10.11.1920.

* * *

Закаты в августе! Плывут издалека
Полей дыхания и ветерки тугие,
И снежные встают над морем облака
Такие белые, что даже голубые.


Примечания к публикации:

"Дом" - 1. Речь идет о Воронцовском дворце (Пушкин в нем бывать не мог - это "игра воображения").

3. Мавромихалис Петр (1775-1848) греческий политический деятель, в 1821 г. поднял восстание против турок на Пелопоннесе, впоследствии - вице-президент Греции.

4. Маврокордато Александр (1791-1865) - один из вождей восстания греков против турок 1821-1922 гг., в 1810-х гг. жил в Одессе, в эмиграции.

5. Пера и Галата - районы Константинополя по обе стороны бухты Золотой Рог.

Двойные даты под сонетами принадлежат публикатору: в однотомнике, подготовленном (рукопись) Шенгели незадолго до смерти, указана только первая из них. Дело в том, что цикл сонетов (четырнадцать) "на тему" гражданской войны окончательно сложился в 1937 г. в разгар ежовщины. Включая их в книгу, Шенгели "сдвинул" даты - от времени написания к времени действия. Под автографами же в черновых и беловых вариантах стоят те даты, которые указаны в скобках.

Вадим ПЕРЕЛЬМУТЕР


К содержанию
этого номера
Архив "Одессы" К началу
страницы
К следующей статье
этого номера