- Отчего вы, Валерий Наумович, здесь? Кандидат физико- математических наук, ученый-экспериментатор; затем преуспевающий бизнесмен, и вдруг такой странный поворот судьбы - госадминистрация. Что это? Падение? Взлет? Прежняя жизнь надоела?

- Ни то, ни другое, ни третье, хотя и говорят, что в определенном возрасте нужно менять сферу деятельности - это омолаживает. Ну, а если серьезно, причина в другом. Я достаточно долго занимался наукой. Надеюсь, не зря. Доказать это можно даже простым перечислением публикаций - о системах управления термоядерными процессами, о термоядерных установках - в престижной научной периодике у нас и за рубежом. Работа шла очень интересная. Ведь термоядерная физика - объект почти детективный. Если ядерная - в значительной степени прикладная наука, реализовавшаяся в ряде энергетических объектов, то у термоядерной все впереди. Но именно поэтому ядерной физике государством уделяется особое внимание, а термоядерная, как всякое будущее в стране, охваченной экономическим кризисом, - в загоне. Я работал в крупнейшем научном центре Украины - Харьковском физико-техническом институте. Исследования в интересующей меня области начали неумолимо сворачиваться. Это легко понять - для создания термоядерных установок завтрашнего поколения требуются громадные средства, которых у нас нет. В России же и дальнем зарубежье такие работы продолжались и весьма успешно. Образовалась дилемма. Либо уезжать туда, где фундаментальная наука финансируется, либо оставаться на своей земле. Так уж случилось, что я выбрал второе. Мы начали с научного бизнеса, но по вполне понятным причинам скоро сдрейфовали в область бизнеса профессионального и кое-чего добились...

- Попросту говоря, начали торговать?

- И правильно сделали. Умение продать - азбука бизнеса. Как выяснилось, самое легкое - создание нового предприятия, самое сложное - продажа того, что оно выпускает. Мы, как и все патриотически настроенные пионеры бизнеса, поначалу пытались инвестировать какие-то средства в производство. Но скоро, ожегшись, увидели, что это - бессмысленное занятие. При наличии огромного числа бездействующих предприятий, без налаженных, надежных связей с западными партнерами, без приобретения передовых отечественных технологий любая инвестиционная затея обречена на провал. Нужно было действительно начинать с торговли, ибо только в ходе освоения рынка мы могли нащупать, что же именно следует производить, что будет пользоваться спросом, что принесет прибыль. Это было время финансовых потрясений, когда обесценивание денег шло обвальными темпами, и мы зачастую едва успевали "зацепить" за них товар, чтобы спасти затраченное и продолжить дело. Потихоньку накопился опыт, появились партнеры с общим пониманием ведения бизнеса, не криминального, воровского, а существующего в рамках действующего закона, созидательного; выросли бизнесмены со сходным менталитетом и совпадающими целевыми установками...

- И снова возникла потребность: инвестировать, производить!

- Верно. Но с множеством оговорок. Ведь что такое продажа? Обмен товара на деньги, изымаемые у населения. В нищей стране, если нет притока капитала извне, это затухающий процесс. Стало быть, нужно научиться производить такой товар, который может быть реализован за рубежом и таким образом привлечет в страну значительные денежные ресурсы, способные, в свою очередь, повысить покупательную способность внутреннего рынка. Без производства торговая деятельность стала бесперспективной. Вы видите, что происходит. Нефть. Газ. Электроэнергия. Все это становится поводом для шантажа, рэкета, пальбы. Идет борьба за передел сфер рыночного влияния. Рынок продаж пришел в состояние насыщения. Чтобы двигаться дальше, нужно производить.

- Но тогда назревает все тот же вопрос: где взять на это средства?

- Вот именно. Производить сегодня на базе украинских банковских ставок практически невозможно. Нацбанк, действуя адекватно мировой финансовой ситуации, увеличивает ставки рефинансирования, кредитный процент для того, чтобы украинская валюта не оказалась вымытой, не утекла за рубеж. Одалживать деньги в нашем банке невыгодно. Единственный выход - привлечение западных инвестиций, поиски дешевых финансовых ресурсов именно там. Работа эта очень непростая. Западные инвесторы нашим бизнесменам не доверяют. Они предпочитают ориентироваться на государство. Поэтому государство в лице госчиновничества должно действовать грамотно и точно. Вы спрашиваете, почему я, несмотря на все неудобства, связанные с долей государственного чиновника в сравнении с судьбой успешного бизнесмена, пришел сюда? Ответ прост. Я занимаюсь разработкой инвестиционной политики региона. Более интересной задачи и представить себе не могу...

- Откуда у вас уверенность в том, что вы сумеете принести здесь пользу?

- У меня и сотрудников, которые работают вместе со мной, накопился достаточный опыт общения с западными бизнесменами; налажено немало живых, действенных контактов с зарубежьем, с фирмами и частными лицами, удельный вес которых в бизнесе весьма высок; нет серьезного языкового барьера; нет принципиальных расхождений с западными партнерами в механизмах делового мышления... Нужно ли продолжать?

- А как вы обеспечите для инвестора то, о чем он размышляет и день, и ночь? Как защитите его вклад там, где политический климат так изменчив, что государственные гарантии почти ничего не значат? Чего стоили, например, обещания господина Звягильского после того, как он перекочевал из кресла премьера в эмигранты?

- Государственная гарантия не находится в прямой зависимости от личности конкретного функционера. Быстро или медленно, реконструируя свои долги, пытаясь их пролонгировать, отыскивая международные кредиты, идя на уступки наднациональным финансовым организациям типа Банка реконструкции и развития или Международного валютного фонда, государство, вынужденное играть по общепринятым правилам, свои обязательства выполнит. Кроме того, я бы не делил западных инвесторов и нас на ангелов и злых драконов. Мой опыт тесного общения с ними показывает, что мы имеем дело с волками в овечьей шкуре, у которых нет иных интересов, кроме получения прибыли. А поскольку риски в нашей стране очень высокие и рынок инвесторов отсутствует, те, кто с нами работает, ведут себя куда жестче, чем в других странах. Они зачастую требуют государственных гарантий на капитал, вложенный в их частное дело на нашей территории. А это просто беспредел! Хватает среди них и аферистов, и жуликов. Серьезные же компании выдавливают из нас кабальные условия контрактов. И мы вынуждены на это идти. Если нам удается пробиться с товарами, произведенными на совместных предприятиях, где контрольный пакет акций принадлежит инвесторам, на внешний рынок, это уже большое достижение. Мы получаем дополнительные рабочие места, налоги, накапливаем кое-какие денежные ресурсы. Конечно, тут много подводных камней. Совместное предприятие может привести к ликвидации целой отрасли отечественного производства. Тем более, что западные партнеры не мальчики, а типичные конкистадоры и могут при необходимости скупить все и вся. Это требует от нас особенной осторожности при переговорах. Инвестиционные процессы очень непросты. Когда те, с кем мы ведем диалог, наталкиваются, в свою очередь, на жесткую позицию, они сначала недоумевают, потом начинают испытывать к нам уважение и говорить как с цивилизованными людьми. Если бы у нас было отличное законодательство, сбалансированная налоговая система, здесь быстро возник бы рынок инвесторов, на котором мы могли бы выбирать наиболее приемлемых для нас партнеров...

- Вот это меня мучает уж давно. Скажите, почему у нас так много нелепых законов? Почему наши парламентарии никак не поймут, что наша налоговая система нелепа, что нельзя отжимать производства досуха? Почему они не видят того, что ясно любой домохозяйке?

- Тут я на стороне обывателя. Предприятию, а тем более инвестиционному, обязательно необходимо содействовать, чтобы оно накопило жирок, смогло привлечь рабочую силу, сформировать необходимые социальные структуры, органично выйти на рынок труда и капитала. У нас такой ситуации, к сожалению, не складывается. Налогов много, они разные, возникают в результате действия подзаконных актов, в том числе и на местном уровне, и в абсолютном выражении чересчур велики. Бизнес по-настоящему развиваться не может. Вы помните, что лежало в основе экономического чуда под названием НЭП? Замена продразверстки продналогом. Была установлена фиксированная плата с каждого хозяина. И все. Если идти этим путем, не нужно будет профессиональных налоговых инспекторов, которые обязаны копаться в делах предпринимателя, прекрасно зная, что последний все равно найдет способ спрятать от них прибыль. Систему нужно упрощать, чтобы она стала необходимой и достаточной - а это закон существования всякой системы в общенаучном смысле - для содержания государства. При этом нужно ограничиться разумными пределами достаточности. В совокупности налоги не могут превышать 30 процентов прибыли предприятия. Налоговое законодательство не должно часто меняться. Оно должно быть понятным, налоги простыми. К ним должны привыкнуть и те, кто их собирает, и те, кто платит. В противном случае все будет прятаться в тени... Одесса в этом смысле город интересный. Налогов мы собираем куда больше, чем в прошлом году, спад в экономике очевиден, а люди живут терпимо. Это говорит о том, что большие средства обращаются на вненалоговом, скрытом уровне. Государство не кормит. Учителя стоят на рынке. И, слава Богу, умудряются прокормить себя...

- Но при этом они не учат детей, которые тоже ударились в торговлю.

- Верно. Пример негативный, но поучительный. Словом, налоговая шкала должна быть такой, чтобы воспроизводство капитала было выгодным. Что же до парламентариев, то они люди неглупые, многое понимают, но большинство из них ментально - не законодатели. Они либо управленцы, либо исполнители. Профессиональный парламент у нас только формируется. В этом все дело.

- Вы рассуждаете, как компрадорски настроенный буржуа.

- Я не буржуа. Я - чиновник, но в известном смысле действительно компрадор. Что это? Смотрим в энциклопедический словарь: посредник, способствующий проникновению чужого капитала в капитал своей страны...

- На мой взгляд, это нормально. Но, думаю, не для всех. Помните, во время 1-го съезда народных депутатов СССР зал набросился на Шмелева, который утверждал, что весь мир друг у друга в долгу и потому не надо бояться внешних займов, за то, что он призывает к торговле родиной! Вас в подобных грехах не обвиняли?

- Нет. Сейчас времена другие. Тогда ведь как думали: стоит нам объявить о крахе коммунистической системы, все кинутся к нам с предложениями, а мы будем гордо воротить нос. Не тут-то было. Очередь к нам не выстроилась. Да и сейчас ее нет. Большинство серьезных инвестиций оттуда - это наши деньги, пропущенные через заграницу. И то хорошо, что они возвращаются в Украину...

- Каковы инвестиционные перспективы Одесского региона?

- Это самый привлекательный регион в Украине. Намного привлекательнее любого другого, в том числе и Киева. И географическое положение Одессы, и наличие водного пути, связывающего Дунай с северным морским бассейном, и отличные поливные земли, и рекреационный потенциал - все это открывает перед Одессой замечательные перспективы. Но наиболее интересный инвестиционный субъект в нашем регионе - люди: динамичные, подвижные, способные быстро менять тактику, обладающие экономическим складом мышления. Если им дать спокойно жить и трудиться, они очень быстро создадут здесь, если не рай земной, то уж второй Брайтон наверняка. А это не так уж плохо.

- Может ли что-либо заставить вас уйти с вашей должности по собственной инициативе?

- Если после марта выяснится, что политическая обстановка в регионе в целом и в городе не стабилизировалась, атмосфера напряженности и скандала останется императивом в поведении противоборствующих сторон, мира и согласия не наступило, делать здесь будет нечего.

Беседу вел Валерий БАРАНОВСКИЙ