ТЕАТРАЛЬНЫЙ КАПУСТНИК

или Краткий курс истории ВКПб

(Веселого Капустного Представления баловников)

с цитатами из первоисточника

Театральный капустник - это плод нездоровой любви актеров к своей профессии. Никто другой после своей основной работы не остается поработать в шутку: бухгалтеры не подводят шуточный баланс - только нешуточный; продавцы после трудового дня не торгуют ради смеха - только ради выгоды; парламентарии не принимают забавных законов в нерабочее время - только в рабочее. И лишь одни актеры готовы играть круглосуточно и в шутку, и всерьез.
Что может быть лучше: нам лишь дай случай
Поиграть - а там хоть хлебом не корми, нет!

Прошу заметить, что отказ от хлеба не означает отказа от "капусты". Поэтому холодной осенью прошлого года творческая группа засела в недрах СТД и Дома актера и принялась творить: режиссер фонтанировал идеями, автор мрачно переваривал (вернее, переваривала) свои чахлые мысли, а театральная общественность замерла в экстазе ожидания.

Задача была поставлена простая и невыполнимая: сделать весело на всю компанию, не выходя за рамки приличий. А что может быть веселее, чем поделиться с ближним своими проблемами - а дальше пусть он разбирается с ними как хочет? И вот, средствами капустника, мы задумали ответить на главный больной вопрос одесских театров: прогрессирующее отсутствие зрителей. Вы скажете: а отсутствие финансирования, отопления, кадров и т.д. - это не больной вопрос? Я вам отвечу: это уже не вопрос, а скорее, восклицание, что-то вроде "Ой!". На таком материале капустника не сделаешь.

Итак, выяснив "Что делать?", мы сразу же занырнули в "Как делать?" - и, боюсь, с такой диалектикой не сладили бы ни Ленин, ни Чернышевский. Но мы не побоялись - и сладили.

Капустные приемы стары как мир: берется какое-либо широко известное произведение, переворачивается с ног на голову и в таком виде демонстрируется изумленной публике. Первыми жертвами этого захватывающего процесса стали, разумеется, классики: Шекспир, Чуковский, Чайковский и Горький. Оказаться в одной компании они смогли только благодаря нашему бесцеремонному воображению, а также извечному спору о первенстве между тремя Музами: Драмой, Трагедией и Комедией. Эти три почтенные дамы - вполне одесских форм и такого же содержимого - задумали пойти навстречу вкусам публики, руководствуясь лозунгом:

Если гора не идет к Магомету, то эта гора - Синай.

Однако, чтобы угодить публике, нужно эту публику знать, причем желательно лично. Оглянувшись вокруг, мы убедились, что зритель зрителю рознь и что, к примеру, между новым русским и старым евреем есть две большие разницы: одна - в доходах, другая - в мировоззрении. Поэтому, экспериментируя с театральными жанрами, мы рассчитывали на вполне определенный, хотя и неограниченный контингент.

В результате бессмертная трагедия "Отелло" превратилась в мюзикл и стала доступна широкому (в некоторых местах) зрителю, который в общении довольствуется тридцатью словами и четырьмя пальцами.

Остальное население пришлось отрывать от телевизора, кишащего телесериалами. Сделать это можно было только, вышибая клин клином, т.е. показав собственный театральный сериал. А каковы главные черты сериала? Бесконечность во времени, объемность в пространстве семейных отношений и легкий латиноамериканский колорит. И мы, не долго думая, запели на мотив "Ламбады" чудодейственное заклинание:

И придет в театр публика, опять заполнив зал,

Коль в репертуар включим театральный сериал.
И несложна мыльной оперы суть -
Нам рецепт предлагает весь мир:
Оперу взять и намылись чуть-чуть -
Вот и будет тебе Мойдодыр.

Да, досточтимые граждане, мыльная опера впервые была написана и придумала у нас, как и многое другое, что с успехом эксплуатируется сейчас на Западе. Мойдодыр - опера о мыле и прочих принадлежностях личного туалета - вот первая отечественная мыльная опера! Единственное веяние цивилизованного мира, которого нам не удалось избежать по ходу действия, - это, конечно, вездесущая реклама, органично разбивающая сюжет сериала:

Чтоб умыться без воды -
"Кока-кола" есть завжды! -

и такой рекламе легко поверить, достаточно лишь открыть собственный кран и послушать его злое шипение вместо нежного бульканья.

Из последнего замечания легко понять, что неиссякаемым источником вдохновения для нас были не только шедевры искусства, но и шедевры повседневной жизни, в которой куда ни плюнь - везде уже плюнули до тебя. И если любой другой человек вынужден скандалить по этому поводу в транспорте, на рынке, на кухне - то актеры могут без всякого повода обыграть все это недоразумение с юмором в капустнике, даже если юмор черноват, а капуста кисловата. (Все же это лучше, чем если юмор кисловат, а капуста черновата).

Однако в нашем случае горше всех пришлось бы Горькому, если бы он увидел свою пьесу на нашем дне. Ибо именно пьесу "На дне" мы изувечили напоследок на долготерпеливой сцене Дома актера. В самом деле, ну что может делать Памятник Рабиновичу среди таких персонажей, как Сатин, Актер, Квашня, Настя, Василиса? Я вам скажу, что он может делать: он может читать газету "Вестник подземелья" и сыпать афоризмами, вроде этого:

Если переворачивать мир, он все время будет падать вам на голову!

Ответив таким образом Архимеду, наш капустник не только подверг ревизии законы жанра, но и законы физики. Но, как говорится, - кто не рискует, тот не пьет шампанского, а кто рискует - тот пьет валерьянку!

До валерьянки, к счастью, не дошло, ибо наш народ всегда был духом силен. Как дыхнет - так сразу и чувствуется - силен!
Словом, наш капустник уже вышел на публику и назад не вернулся. За возможные последствия этого казуса автор ответственности не несет.

Инна РУДИ