Новый лик древнего искусства

Пожалуй, лишь собиратели в отличие от профессиональных искусствоведов хоть как-то разбирались в искусстве старообрядцев, более двух столетий живших в Новороссийском крае, не только в Измаиле или Вилково, но и в Михайловском районе (село Великоплоское или Большое Плоское), в селах, разбросанных по прилегающим к Одесской области районам Молдавии... Но и собиратели, увы, не питали особого почтения к произведениям староверов. Взять хотя бы характерный лексикон: большой бронзовый крест с многочисленными клеймами, увенчанный фигурками херувимов, назывался "лопатой", походный иконостас - "забором", четырехчастный складень с фигурным киотчатым верхом - "утюгом". Между тем ни сами старообрядцы, ни их искусство не заслуживали столь поверхностно-иронического отношения.

Листаю старообрядческий рукописный "синодик" - поминальник, изготовленный в Измаиле 150 лет назад. Сотни имен, начиная от священнопротопопа Аввакума, священноиерея Лазаря с примечаниями: "Сожжены", "Донские, на Москве замучены", "В Казани по многих муках сожжены", "Сожженные благочестия ради". География мученичества - доподлинно вся Россия: новгородские, псковские, соловецкие, холмогорские, вологодские, олонецкие.

Гонимые или приручаемые (чаще безуспешно) официальными церковными и светскими (а позднее - советскими) властями, общины "раскольников" соревновались друг с другом в степени неприятия мира. Поколения староверов видели апокалиптическую "печать зверя" и на указах Петра Великого, и на паспортах царской и советской России.

Лишенные до 1905 года собственных типографий, старообрядцы либо хранили старые "дониконианские" книги, либо нелегально перепечатывали и даже - переписывали их. Еще в шестидесятых годах нынешнего столетия в Сибири работали профессиональные старообрядческие книгописцы! Делая на заседании общества библиофилов доклад о самиздате, вместе с фотокопиями книг Пастернака, Зиновьева и Солженицына я принес и рукописную Псалтирь второй половины девятнадцатого века, когда-то принадлежавшую купчихестарообрядке из Балты. Конечно, в этой акции присутствовало желание показать красивую редкую, написанную "полууставом" книгу с цветной миниатюрой. Но я действительно считаю старообрядцев-книжников прямыми предшественниками самиздатчиков советского периода. Где раскол и насилие - там и появляется самиздат...

Старообрядчество категорически не приняло европейских влияний, исказивших традиционные черты древнерусской иконописи. Протопоп Аввакум писал: "Изографы (иконописцы) пишут, а власти соблаговоляют им и все грядут в пропасть погибели. Пишут Спасов образ Еммануила - лицо одутловато, уста - червонныя, власа - кудрявые, руки и мышцы толстыя; тако же и у ног бедра толстыя, и весь яко Немчин учинен, лишь сабли при бедре не написано". "Старые добрые изографы писали не так подобие святых - лицо и руки и все чувства отончали, измождали от поста и труда и всякия скорби. А вы ныне подобие их изменили, пишете таковых же, каковы сами".

Икона старообрядческая - икона "поздняя", охватывающая восемнадцатое и девятнадцатое столетия плюс первые десятилетия двадцатого. Следует учитывать, что со второй половины девятнадцатого века древнерусские традиции вновь входят в официальное церковное искусство, а позднее канонически написанные иконы, что называется, "вошли в моду": с тех пор грань между старообрядческим и официальным церковным искусством вновь начинает стираться... Определенное значение имело и смягчение взаимной религиозной нетерпимости. Старообрядческие художники начинают принимать заказы у православных и расписывают православные храмы. В домах у старообрядцев появляются иконы с отчетливыми признаками украинского барокко и - народного лубка. В конце девятнадцатого века, когда отношение к "раскольникам" стало более либеральным, и, особенно, в первые десятилетия двадцатого века старообрядческое искусство переживает последний расцвет. Старообрядцы открывают новые храмы и украшают их вновь написанными иконами; так произошло и в Одесской области - лучшие храмы в местах традиционного поселения старообрядцев были построены и освящены в этот период: Никольский старообрядческий собор в Измаиле (реконструирован в 1899 году, иконостас - 1904 года), Никольский старообрядческий собор в поселке Вилково (1912), Казанская церковь в поселке Приморское (1912), церковь Параскевы в Жебриянах (ныне Мирное - 1910). Иконы, заказанные лучшим московским изографам, дали мощный и, увы, последний импульс для местного иконописания... Революция, гражданская война нанесли сокрушительный удар по традиционному иконному промыслу. В местах, находящихся до конца тридцатых годов под властью Румынии, иконописное ремесло сохранялось дольше, но быстро деградировало.

Как в любом искусстве, в старообрядческой иконописи были свои лучшие мастера, а вернее, мастерские, ибо икона была часто продуктом коллективного труда: собственно, и во времена Андрея Рублева иконописцы работали "артелью". Лучшие мастерские жестко следовали древним канонам, переиздавали или копировали прориси икон из Строгановских мастерских, хранили древние принципы технологии иконописи.

Но все мастерские не могут быть лучшими. Кроме того, иконы, написанные лучшими мастерами, были непомерно дороги. И в условиях "диаспоры в изоляции" древняя иконопись все же развивалась и одновременно - деградировала. Да, многие старообрядческие иконы восхищают нас гармоничностью и филигранностью техники... Но куда чаще мы видим: цвета становятся яркими, кричащими, лики на иконах чуть одутловаты, линия "прориси" утрачивает пластичность. С удивлением можно обнаружить на старообрядческой иконе элементы балканской, молдавской, украинской и белорусской народных традиций. Хотя удивляться нечему: живя среди людей, мастера поневоле перенимали некоторые художественные приемы, а иногда - копировали местные иконы.

Чем проигрывает старообрядческая живопись? Боюсь, что именно не вполне умелым следованием древнерусским традициям. Глядя на старообрядческую икону, мы инстинктивно представляем себе аналогичную по сюжету икону, по меньшей мере, - из Третьяковской галереи, и сравнение, разумеется, не в пользу грубоватой живописи мастера из Вилково или Злынки. Такого сравнения не возникает, когда смотришь на украинскую народную икону прошлого столетия (их неправильно называют "парсунками"). Этот тип иконы "сам в себе", и мы можем радоваться и аляповатости фигур, и пышным цветам или растительному орнаменту. Не придет же нам в голову сравнивать примитив с мадоннами Рафаэля? Но даже удачная копия с Рафаэля, выписанная с несоизмеримо большим, в сравнении с примитивом, мастерством, будет смотреться всего лишь как "реплика"... Увы, дистанция между лучшими образцами древнерусской иконописи и искусством старообрядцев, с одной стороны, слишком велика, но с другой - недостаточна для того, чтобы смотреть на старообрядческую иконопись как на нечто самостоятельное. Хотя я убежден - это самостоятельное и полноценное народное искусство, заслуживающее вдумчивого изучения и тщательного, даже благоговейного собирательства. Вместо этого "золотофонки", "старообрядка" стали расхожим товаром: эффектные, "интерьерные", они привлекали людей с Запада, а с другой стороны, никогда не считались чем-то особо ценным среди знатоков. При малейшем подозрении, что под живописью девятнадцатого века находятся фрагменты более ранней иконы, поздний слой безжалостно уничтожали под декламацию пушкинского "но краски чуждые спадают"... Около двух столетий оказались практически вычеркнутыми из истории иконописи.

* * *

К юбилею города Вилково там установлен памятник: старообрядец на фоне восьмиконечного креста и рыбацкой лодки, один из безымянных основателей украинской Венеции... Быть может, это первый знак нашей признательности суровым и мужественным людям, которые бесстрашно защищали свое право верить так, как верили их отцы и деды, и донесли (как умели) до наших дней давние традиции религиозного искусства.

Борис ХЕРСОНСКИЙ