Эпиграфом к выставке "Белое на белом" в галерее "Белая луна" стала цитата из Андрея Белого: "В этом мире множество всяких шепотов, нюансов, шорохов, образов, неожиданностей и неизвестностей". Тихие образы, создаваемые Ларисой Нестеренко, и впрямь будто сплетены из шорохов легких линий и шепотов мягких красок. Это воплощение ее мечтаний и грез, приправленных воспоминаниями о множестве ощущений реального мира и отзвуками "второй" реальности, созданной предшествующими поколениями художников. Как складываются эти образы - тайна даже для самой Ларисы. Но одно она знает точно - по-настоящему счастливой можно почувствовать себя только в тишине мастерской, за работой. "Мимолетность озарения, встреча с тайной, осознание бессилия, мгновение рождения - вот что заставляет браться за карандаш, вытягивая нити переплетающихся ощущений жизни в белом свете познания". "Белое", вновь возникающее теперь уже в поэтичном авторском кредо художницы, своеобразный рефрен, презентирующий выставку, указывает на внутреннюю связь между местом выставки, формой и содержанием представленных работ, эстетическими симпатиями мастера, но прежде всего - на пристрастие к символам и символизму. "Символика говорит исполненным намеков и недомолвок, нежным голосом сирены, вызывающим предчувствия". Строки К.Бальмонта прекрасно передают то изящество и таинственность символизма, обаяние которого так чарует и Ларису Нестеренко. Как многие художники "серебряного века", она считает, что душа мира находится за пределами чувственных восприятий, а приблизиться к идеальной сущности мира можно лишь интуитивно, через символическое обнаружение соответствий и связей всех событий и явлений. (Кстати, греческое слово "symbollo " и означает "связываю".) Поэтому Лариса уходит в своих работах от конкретных жизненных ситуаций, развития действия, движения времени. Взаимосвязи между изображаемыми героями и предметами интересны для нее только в метафизическом плане, и в работах ее существуют чаще всего лишь на уровне взаимодействий цветовых пятен и линейных ритмов, создающих, по словам художницы "гармоничные узоры жизни". Приобщение же к тайной гармонии мира - не случайный волшебный дар, а право, заслуженное большим, напряженным трудом, трудом физическим и духовным. Работает Лариса много, она уже вполне сложившийся мастер, чувствующий и любящий материал, с которым имеет дело, знает тонкости и секреты различных художественных приемов и технологий. С юности любимым инструментом для нее стал карандаш. Собственно, графическая серия работ дала название всей выставке.

Белый лист бумаги чист и красив, как жизнь, лишенная искуса и искусственности. Поэтому так по-женски нежно прикасается к нему карандаш, оставляя тонкую паутину линий, как канву для прозрачных пятен акварели. И из белизны, как из трансцендентного света инобытия, проступают узнаваемые, но не земные лица людей, обычные, но диковинные растения и животные. Но мистики Лариса не любит, она не стремится приоткрыть завесу вечной тайны жизни, для художницы важнее показать только то, что эта истина существует, придавая смысл земной, реальной жизни. Он как будто даже виден и ощутим - этот занавес из полупрозрачной кисеи, расшитый узорами и брызгами густой белой темперы, которым уютно и интригующе задернуты работы Нестеренко.

Так актуальная для символизма тема жизни и смерти, лишенная экзистенциального напряжения, перерастает у Ларисы в тему памяти. "То, что не исчезает... Она любила хризантемы" - название одной из работ, утверждает, что в жизни нет мелочей, и пока хоть что-то, пусть даже какую-то малость, помнят о человеке, он остается частью этого мира. Лариса любит и часто пишет сухие цветы. Даже лишенные свежести жизни, они сохраняют для нее свою красоту. Как написанная фраза сохраняет след мысли. Поэтому, наверное, названия работ зачастую можно прочесть прямо на изображении, что создает дополнительный план восприятия, увлекая зрителя новыми ассоциациями.

Как писал Ин.Анненский, "символизм - дитя города, он культивируется и растет, заполняя творчество по мере того, как сама жизнь становится все искусственнее и даже фиктивнее. Символы родятся там, где нет мифов, где уже нет веры." Не касаясь всуе вопросов веры, надо сказать, что почва Одессы, на которой вот уже почти четверть века коренится творчество Л.Нестеренко, еще не истощила, судя по всему, природных запасов жизнелюбия, а в густой атмосфере города и сегодня еще витает аромат пряного одесского мифа. Самый возвышенный романтизм у нас не входит в конфликт со здоровым прагматизмом, даже в пределах отдельно взятой человеческой личности. Может быть, поэтому символизм в Одессе так же близок своим классическим образцам, как кариатиды с фасадов одесских домов их античным прообразам.

Думается, что именно гений места вносит особую комфортность, отличающую даже самые ирреальные и "неземные" работы Ларисы. Одессе посвящены многие из представленных на выставке вещей. Почти всегда это живопись, сохраняющая творческую манеру художницы, где рисунок по-прежнему основа изображения, как и в ее графике, здесь преобладает плоскостность и декоративность, но больше цвета и больше настроения, а символика прозрачнее и свободнее от излишнего эстетизма.

Одесса Нестеренко - "город с пенистым краем, где по улицам бродят пророки", где на балкон залетает "райская жар-птица", а в небе парит среди лебедей "беременная творчеством Венера".

И здесь любые философские вопросы теряют свою остроту перед ощущением радостного удивления от бесконечного многообразия жизни, ощущением неизменного счастья бытия.

Наталья ЛАДЫЖЕНСКАЯ