Портрет работы Т.Дворникова
|
|
|
"Борис Эдуардас". Портрет работы Т.Дворникова |
Среди работ Эдуардса - "Катерина" по мотивам поэмы Т.Шевченко, завоевавший всеобщие симпатии "Шурка", портреты академика Н.П.Кондакова, художника Р.Г.Судковского, скульптора Л.Иорини, писателей В.М.Дорошевича и И.А.Бунина. Большой успех принесла Эдуардсу скульптура "Слава в вышних богу" ("Мученица христианства"). Созданная в 1895 г., она была приобретена с академической выставки 1896 г. для музея Академии художеств, а затем передана в Русский музей, где хранятся четыре работы скульптора. Есть его произвед ения и в музеях Украины, и, разумеется, в Одесском художественном музее.
Из монументальных работ Эдуардса наиболее значительны памятники А.Суворову - на Рымникском поле в Румынии (1913, не сохранился) и в Измаиле (создан в 1914 г, установлен в Измаиле в 1954г.). Энергия Эдуардса находила выход не только в творчестве. Он наладил скульптурное производство по западным образцам, организовал несколько своих персональных выставок (последняя из которых состоялась летом 1918 г. в помещении Одесского художественного учили ща), был одним из основателей Товарищества южнорусских художников.
В 1919 г. Эдуардс эмигрировал, по одним источникам, - на остров Мальту, где прожил до 1924 г., по другим - в Лондон, где умер в начале 30-х годов. Кроме этих разноречивых сведений о его эмигрантском периоде, к сожалению, ничего не известно.
Б.В.Эдуардс пользовался повышенным вниманием одесской прессы. По разделам местных новостей в газетах можно восстановить довольно полную картину деятельности скульптора. Публикуемая ниже статья появилась в газете "Одесский листок" 5 октября 1907 г. Печатае тся с некоторыми сокращениями.
Э то было недавно - в половине августа. Накануне, на даче, мы сидели после обеда на террасе и молчаливо наслаждались невидимой в эту темную осеннюю ночь, но ясно ощущаемой близостью моря. Было так спокойно.
- Приходите посмотреть мою новую работу, - сказал скульптор. - Послезавтра я увожу ее для установки но могиле графа Ш.
...В тихом, недавно распланированном переулке трудно находимая, ушедшая глубоко в стену мраморная доска с фамилией художника указала мне, куда надо идти. Я позвонил и передал карточку.
Навстречу мне - в традиционном бархатном вестоне и красиво повязанном шелковом шарфе - шел хозяин. Выше среднего роста, стройный, несмотря на небольшую полноту, придающую ему некоторую величавость, он выражением лица и своеобразным приятным акцентом сразу выдавал свое нерусское происхождение. И сейчас - как и всегда при встрече с ним - я припомнил его рассказы об отце-англичанине и любимой матери - русской (мать Эдуардса происходила из Максимовичей, известного на Полтавщине казацкого рода). Художник расск азывал, что еще в детстве он говорил по-английски, что дед его жил на Мальте, а прадед его был первым комендантом только что отнятого от Испании Гибралтара...
По невысокой покатой настилке - через широкие ворота - мы вошли в мастерскую - большой серый сарай с обильным верхне-боковым светом. Весь он был заставлен изваяниями - маленькими и большими, покрытыми и раскутанными, бутафорскими аксессуарами, книгами, р исунками и т.п.
...Направо, как бы на авансцене, в студии возвышалась на подвижном деревянном помосте большая высокая масса, закутанная в покрывало. Художник снял его, повернул несколько вертящийся помост, и я увидел надгробный памятник графу Ш. Он был очень велик (как я потом узнал, весил 120 пудов) и представлял собой большой крест и ангела с чашей в руках под ним.
...Фигура ангела - вся из одного куска белого мрамора - поражала голубоватой окраской своих покровов.
- Неужели это подкрашено? - спросил я.
- Да, немного. В сущности, это очень старая манера украшать мрамор. Статуи у греков были цветными...
На самой середине авансцены мастерской стояла статуэтка Дианы-охотницы в треть натуральной величины. Богиня, как обыкновенно, вышла на охоту, и у ног ее - в низких папоротниках - вырисовывались чутко напряженные широконосые псы. И у госпожи, и у собак вид ен был избыток сил перед охотой. Никакой усталости! Спокойная гармония здоровья... Я не удержался и спросил художника:
- Лица всех ваших статуй всегда совершенно правильны и потому немножко холодны. И тут, и у ангела... - везде классические черты. Вы не любите капризов красоты? Или они недоступны мрамору?
- Нет, отчего? Но вы верно подметили. Я не люблю неправильную, капризную красоту.
...В мастерской было еще много красивого. Но утомленный избытком зрительных впечатлений взор мой поверхностно скользил по глине, мрамору и бронзе. Я собирался уйти, хотел проститься, да замешкался у раскрытого учебника анатомии и стал расспрашивать о дейс твительном значении ее изучения для скульптуры. Над столом с книгой была поставлена мраморная головка мальчика - полного, улыбающегося, с ямочками на щеках. В треуголке набекрень - по-наполеоновски - он смотрел таким победителем! Самонадеянный задор, нет , больше, почти дерзость жизни били ключом в этой "победной головушке".
|
| "Шурка" |
- А оригинал?
- Сын нашей кухарки. Прелестный был мальчик. Только это было уже давно, когда я его лепил. Теперь Шурка взрослый парень и успел попасть в Сибирь за подстрекательство и бунт во время набора.
- Вот до чего довела буйная головушка. Бедный Шурка! Тоже жертва земли!
Но надо было все-таки уйти. А так не хотелось покидать все это общество застывших грез и мыслей. И я спросил художника:
|
| "Старичок" |
- Очень свыкаешься, сживаешься с ними. Впрочем, и то важно, куда уходит работа. Если в хорошие руки, то даже приятно отпускать ее, а вот беда, если в плохие. Тогда и больно, и досадно.
И, остановившись у выхода из студии, ваятель ласковым взглядом обвел созданное им царство Красоты.
Е.ГЛАВЧО
Публикация Ольги БАРКОВСКОЙ
|
 |
| К содержанию этого номера |
Архив "Одессы" | К началу страницы |
К следующей статье этого номера |