СВЕТЛО И РАДОСТНО

Рядом со мной - замечательный человек и прекрасный художник. Он очень любит природу и воспринимает ее по-детски светло и радостно. Меня всегда удивляет, как он из совершенно простого мотива делает интересную работу. Я могу долго бродить с этюдником, выискивая что-то особенное. Папа пройдет несколько шагов и тут же воскликнет: "Ты посмотри, какая красота!"

...Когда мне было 20 лет, поехали мы с папой в Седнев в Дом творчества художников. Однажды, когда я собиралась со своими друзьями пойти на этюды, папа сообщил мне, что он нашел потрясающее место и мы сейчас пойдем его писать. Я пыталась возражать, потому что настроилась уже идти работать с ребятами. Но папа настоял на своем, и я понуро поплелась за ним, заранее ненавидя это место.

Привел он меня к оврагу с грязным, сползающим по склонам снегом и черными деревьями. Негодованию моему не было предела, слезы покатились у меня по щекам: "Ну и что же тут писать? Вот эту серятину, это уныние? Ну и красоту нашел!" Папа молча отошел в сторону и начал работать. Деваться мне было некуда, и я, ворча, расставила этюдник и стала с неохотой что-то мазать. И вот, чем больше я всматривалась в природу, тем больше преображался мой овраг. Мое плохое настроение, пока я писала, улетучилось. И я увидела, что это место действительно прекрасно. Я почувствовала запах весны, я увидела красоту тяжелого талого снега и деревьев, которые мягко расплывались в поднимающемся из оврага тумане. С тех пор прошло двадцать лет, но я всю жизнь буду помнить урок, который преподал мне папа: в простом увидеть прекрасное. А этот "Овраг" был отмечен как один из лучших моих зимних пейзажей.

...Петербург. Февраль. Метет метель. 22 градуса мороза. Гавдзинский стоит на площади и пишет Исакиевский собор. Краски замерзли, он их с трудом размешивает заранее разведенными белилами. Он не чувствует холода, хотя уже весь покрыт инеем и похож на снеговика. Он не чувствует заледеневших пальцев, сжимающих кисть, да и ноги стали уже неродные. Для него сейчас существует только холст и красота этого прекрасного архитектурного сооружения. Подъезжает автобус с интуристами. Из него выскакивают люди с фотоаппаратами и начинают фотографировать, но не Исакиевский собор, а моего папу, наверное, тоже как достопримечательность северной столицы.

...Один из заездов нашей творческой группы в Ильичевский порт подходил к концу. Материалы были уже на исходе, и приходилось дорожить каждым оставшимся кусочком картона или холста. Как-то утром известный передовик труда, позировавший нашим художникам, не пришел на сеанс. И мы решили с папой использовать это время и поехать на этюды на лиман. Выехали мы из порта, и не помню уже, как, но вылетает из нашей машины небольшой кусок картона (все равно жалко!). Остановиться невозможно, дорога в гору, и сзади поджимают огромные груженые машины. Ну, ничего не поделаешь, вздохнули мы печально по этой картонке и поехали дальше. И какова же была наша радость и удивление, когда, возвращаясь вечером в порт, мы увидели ее, родную, лежащую на дороге. Тут мой папа не выдержал, остановил машину и под мой смех побежал поднимать картонку. Можете себе представить ее вид, если по ней целый день ездили разные МАЗы и КрАЗы. Живого места на ней не было, сплошные грязные отпечатки автомобильных шин. Папа нежно стряхнул с картонки грязь и сказал, что пойдет и напишет на ней сегодня вечерний этюд. Я засмеялась и сказала, что в этом случае обязательно должен получиться шедевр. И, представьте себе, получился. Этот этюд был приобретен одной из галерей искусств Швейцарии. Если бы они знали...

...Мой папа по натуре человек мягкий и добрый. Он любит жизнь, любит людей и с особенной нежностью относится к животным. В каждом его пейзаже обязательно должна обитать какая-нибудь живность. Если это сельские пейзажи, то там будут бродить коровы и лошади, по дворикам - бегать куры, петухи и важно разгуливать индюки. Где-то на лавочке примостится кот. Бабки будут гнать гусей домой, а на переднем плане будут бежать или что-то вынюхивать в снегу беспородные собачки.

...Я завидую своему папе. Для него не существует языкового барьера. Он одинаково прекрасно общается с японцами, немцами, канадцами. И главное, что те его понимают. При общении с иностранцами папа громко говорит по-русски, при этом очень выразительно жестикулируя руками, плюс личное обаяние и большое чувство юмора. Мы с папой несколько раз были в Германии. Не знаю, как во всей Германии, но в тех местах, где мы были, я не видела ни одного художника, который бы стоял в центре города с этюдником и работал с натуры.
...Городской пейзаж - любимый папин жанр. И каждое утро он брал этюдник и шел осваивать местные достопримечательности. Возвращаясь домой, он рассказывал, как работал, кто к нему подходил во время работы, с кем он разговаривал. Я всегда удивлялась: "Как же ты мог понять, что сказал тебе этот немец?". "Ты знаешь, все понятно, - отвечал папа. - Этот человек знал несколько слов по-русски, а что неясно, можно объяснить на пальцах или нарисовать на бумаге". И действительно, несколько дней спустя, когда мы шли с папой по улице этого небольшого городка, мимо нас проехала машина, водитель посигналил и с улыбкой помахал папе рукой. А незнакомые мне фрау мило раскланялись с папой в Мультимаркте.

...Но самое интересное произошло за день до нашего отъезда из Германии. Мы зашли в небольшой частный магазинчик, где милая пожилая немка предложила нам приобрести соломенное кресло. Она делала это с такой обаятельной настойчивостью, что я даже растерялась. Повернуться и выйти из магазина неудобно - человек так распинается, но и кресло соломенное тоже ведь в Одессу не повезешь. Выручил папа. Как бывший летчик, он пантомимой прекрасно изобразил самолет и объяснил, что мы завтра улетаем домой, и поэтому кресло сейчас купить никак не можем. "Ja, ja, - закивала хозяйка, - ich verstehen!" Но что бы не расстраивать такую симпатичную женщину, папа купил у нее в магазине мочалку, потому что уйти с пустыми руками было невозможно. Все остались довольны, и хозяйка с улыбкой махала нам в след.

...Но одно дело мимолетное общение в магазине или на улице, и другое дело, когда в Одессу приезжает известный канадский художник Питер Робсон с целью познакомиться с Гавдзинским и совместно написать с ним пейзаж на одном холсте. Когда в Канаде экспонировалась одна из выставок одесских художников, Робсону очень понравились папины работы, и ему захотелось поближе познакомиться с Альбином Станиславовичем и вместе с ним поработать. Питер Робсон приехал в Одессу со своей женой Элеонорой, журналистом по профессии, и переводчицей из Москвы.

... В переводчице Робсон и папа, по-моему, не нуждались. Через несколько дней они прекрасно понимали друг друга. Их общим языком было искусство. Они бродили по городу, делали зарисовки для будущей работы, а потом шли в мастерскую и в две руки, создавали одно произведение: зимний вечер, деревья утопают в снегу, теплым светом мерцают окна оперного театра. Сквозь кружева заснеженных веток пробивается луна, освещая идущие к театру фигуры. Работа называлась "Зимний романс".

...Питер Робсон оказался истинным одесситом - веселым, добрым, с огромным чувством юмора. А когда два добрых, талантливых человека одинаково воспринимают мир, духовно близки друг другу и общаются на одном, своем любимом языке живописи, то совершенно неважно, что один говорит по- английски, а другой - по-русски.

Их совместная картина была увезена Робсоном в Канаду, где успешно экспонировалась в галерее Лондона. Так же она была напечатала на суперобложке книги, написанной Элеонорой Робсон, - "Восток и Запад соединяются через искусство". Сейчас "Зимний романс" находится в одной из частных коллекций Канады.