СНЫ О ЧЕМ-ТО БОЛЬШЕМ

Южная ночь. Жара, не дающая спать. Мы, несколько друзей, сидим в колодце двора с твердым намерением встретить восход. И каждый рассказывает свою сказку.

- Про Малика расскажи, - требует просвещенное общество.

- Смотреть живопись нужно, а не рассказывать. Галерея "На Уютной" - не так уж далеко.

- Мы пойдем, пойдем. У Тани кофе всегда такой вкусный...

- При чем здесь! Биновская, вообще, - уникум. Художник-галерист - так не бывает. Это как кентавр - существо мифическое. При виде чужого таланта художник должен испытывать здоровое чувство черной зависти, а не выкладываться на устройстве выставки постороннего, в сущности, гения. Да еще такой выставки, чтобы все грани заблистали, чтоб самая суть и сила была...

- Да ладно тебе! Нам интересно, чтобы рассказано было сначала, - капризничают друзья, - мы, может, представить себе сейчас хотим, а уж потом на выставку пойдем и там сравним, насколько представленное нами соответствует представленному ими. Заодно и тебя проверим, какой ты у нас Кот-Баюн и Нестор-летописец.

- Вот зануды! - восхищаюсь я. - А что мне будет, если вы Алешины работы потом признаете?

- Фу, корыстная какая! Радоваться должна, народ к искусству тянется, приобщается к вечному и тебе позволяет в процессе участвовать...

- Господи, с кем жить приходится! Интересно, вам сны часто снятся? Вспоминаете вы их? И как? Что представляете себе, когда думаете о ком-либо? Какие образы возникают у вас в голове? Ну, напрягитесь, вспомните что-нибудь хорошее, какую-нибудь ситуацию, впечатление. Ну, например, что вы видите, когда вам говорят:

"Ходил я к цыганке-гадалке. Смеркалось, на руке ее сидела белая птица... Цыганка огненная, молодая:

- Всю правду хочешь знать?

Глянула - я обмер...

- Нет, - говорю, - одно мне только скажи..."

- Представили? Вот вам и первая картина Малика. А дальше - "Гадание". Простой стол, на нем - то ли зеркало, то ли карта игральная, может, блюдце с водой, - словом, нечто... Оно - "одновременно в двух мирах, тая в себе и отражая..." - вмещает в себя и абрис женской головы (отчего-то понятно сразу, что женщина - отсюда), и темно-коричневую перевернутость мужчины, только-только начавшую заполнять оставшееся пространство. Чувствуется, что это случилось внезапно, женщина отшатнулась, и изображение ее несколько смазалось. А мужчина еще не проявился достаточно. Так они и застыли: два цветовых пятна, соединившихся, разъединяясь...

- Свеча горела на столе?

- Горела, горела. И даже две свечи. Слушайте дальше. Дальше - про кота. Котище мудрый такой, знающий много легенд и всяких житейских историй. Живущий уже, может, тыщу лет в каком-нибудь там Лукоморье - почему бы ему и не выслужить себе права носить профессорскую лиловую мантию? Почему бы ему и самому не стать пронзительно-лиловым, по-профессорски занудным и нетерпимым к всяким залетным легковесным пташкам, которые так и норовят проникнуть в заветное Лукоморье, только приоткрой окошко?..

Кто войдет в круг картин Малика, тот окажется в магическом пространстве мерцающих красок, каждая из которых наполнена особым смыслом. Нестерпимость сиреневых, оранжевых, изумрудных желаний - в их фантастичности, невыполнимости. Тонкое, ароматное марево обволакивает, манит за собой. В мир, похожий на сон. Нежное колдовство, присущее снам, мягко погружает нас во вторую реальность, реальность нашего внутреннего мира. Мы сочиняем этот мир, играем в него внутри себя, живем в нем, иногда более, иногда менее. Мы можем быть там сказочными принцами и принцессами, богатырями, победителями чудовищ - кем угодно - человеком-невидимкой, наконец. Картина-сон, для которой мастер выбрал самое главное из реальности, что окружает нас, и той, что существует в нас. И, густо смешав воедино, выплеснул на холст. Кто не вздрогнет в тоске узнавания почти несбыточного: мы, влюбленные, стоим в небесах, трепетно держа в руках огромный кувшин (или рыбу - символ ожидания ребенка), наполненный счастьем и светящийся окнами будущего дома?

Алексею в полной мере удалось передать то, что мучает вечно - тоску человека по яркому, необычному, таинственному. Мучает каждого. И каждый справляется с этим по-своему. Например, вступает на путь насыщения совершенством - при этом формы его и сам его цвет изменяются от ступени к ступени. От лопоухого, с бессмысленным взглядом человечка до существа, почти божественно излучающего свет, согревающий нежно-голубые ростки сознания. А этот красно-золотистый человек - то ли ты сам, то ли тот, который стоит за твоей спиной. Почему бы и нет? Ну не белоснежное же крылатое чудо ходит за нами грешными, исполняя обязанности ангела-хранителя?

Самое интересное, что Алексею сейчас сны почти не снятся. Значит, он уже миновал период подсказок подсознания?

Тьма сгустилась до бархата перед тем, как во дворе вспыхнуло утро...