"Я ЗДЕСЬ СИЖУ, ЧЕГО ЖЕ БОЛЕ?"

Подведены итоги Пушкинского поэтического конкурса среди заключенных одесской тюрьмы Это место не создано для лирики. Здесь, совсем рядом с шумной городской магистралью, коротают свои дни, месяцы, годы те, кто преступил закон. Это - зона, одесская тюрьма. Мы - группа одесских журналистов - долго ждем, пока нам выпишут пропуска. Потом так же долго, разбившись по трое, преодолеваем КПП.

Дальше - "запретка", снимать здесь нельзя, удается сфотографировать только суровое название с кокетливо просунутым сквозь решетку цветочком. Собственно, мы здесь именно из-за "цветочка": будем присутствовать на церемонии подведения итогов второго литературного конкурса среди заключенных.

"Я здесь сижу, чего же боле?" - пошутил один из участников первого такого конкурса. Он был посвящен О'Генри, который, как известно, один из своих рассказов создал именно за решеткой. При подведении итогов стало понятно: в неволе творческий пыл не остывает - наоборот, ищет выхода. Люди, умеющие цветистыми байками отвлекать сотоварищей от серых будней и мрака окружающей действительности, здесь в особой цене. Но вряд ли устное народное творчество в состоянии утолить поэтический зуд. Вскользь брошенная переиначенная пушкинская строка натолкнула на мысль о втором конкурсе - поэтическом и, конечно, пушкинском.

Бескорыстные авантюристы Их двое - Игорь Сербин и Анатолий Барбакару. - Кто такой Игорь? - задумчиво переспросил Барбакару. - Авантюрист. Только бескорыстный. А вообще-то - экономист, юрист, шоумен, ну, что там еще... Человек, начиненный идеями. Вы про его идею телепередачи, которую потом перехватил Матвей Ганапольский, знаете? Ну, вот.

А недавно, между прочим, Игорю предложили провести подобный конкурс среди заключенных, но только во Франции. Про идею телепередачи "Криминал" и про Матвея Ганапольского, якобы укравшего идею, мы, конечно же, наслышаны. Пишу "якобы" из-за обычной журналистской осторожности, ведь суд, куда, по словам Барбакару, подал жалобу Сербин, еще впереди. Конкурсы же - дело состоявшееся, и в немалой степени благодаря Анатолию Барбакару, хотя он и отдает скромно пальму первенства отсутствующему в нашей делегации Игорю. Про самого Анатолия, полагаю, нет нужды особо рассказывать. Любящие детективы одесситы достаточно хорошо знают имя этого писателя.

Барбакару - полное несовпадение биографии (авантюрной, разумеется, - какой же еще!) и внешности, поведения. Худощавый, длинный, кажется даже застенчивым - и карьера профессионального карточного шулера, пять лет во всесоюзном розыске, пластическая операция для изменения внешности.

Возглавляет нашу группу Сергей Ильич Капришанский, заместитель начальника управления по исполнению наказаний областного УВД. Человек, поддержавший экстравагантную идею Сербина и Барбакару, всячески помогавший воплотить ее в жизнь. Чувствуется, что с Анатолием Барбакару у них добрые, человеческие отношения. Ведь Анатолий в зоне - частый гость. Не в том смысле, конечно. В прямом. Часто бывает здесь, некоторых зэков поддерживает материально - продуктами, куревом.

Сейчас вот, воспользовавшись случаем, подарил одной своей подопечной блок изящных дамских сигарет "Вог". Худенькая, большеглазая, когда-то закончила университет, даже, говорят, научную степень имеет, досиживает 15 лет за убийство...
О ней Анатолий Барбакару рассказывает особенно тепло:

- Я снимал ее для своего фильма, но ни словом не коснулся того, за что она попала за решетку. Меня даже зрители упрекнули - дескать, самое интересное за кадром оставил. А самое главное и интересное другое: как в таких условиях не сломаться, сохранить в себе человеческое начало. Этой женщине удалось сберечь и прирожденную тонкость, и интеллигентность.

Анатолий, конечно, скромничает. В этом - немалая заслуга и его, и Игоря. И задуманных ими литературных конкурсов.

Дамское рукоделие

Подопечная Анатолия в конкурсе не участвовала. Вообще женщины менее охотно, чем мужчины, творят в зоне. Не спешат душу свою раскрывать, не поддаются сантиментам - странно...

Но извечное щемящее бабье все же ищет выхода. "Хочу для тебя быть заботливой матерью, чтоб к потному лбу прикоснуться рукой. Усталость снимать, врачевать твои раны, вселять в твою душу тепло и покой. Хочу для тебя быть послушною дочерью, чтоб чаще носил ты меня на руках. Чтоб гладить колючие щеки ладошкой и плакать, как в детстве, в немыслимых снах" - вот так, без разбивки на строчки, как прозу, записала свой стих Светлана Байракарь. Она-то и завоевала в женской зоне УИН-74 первое место. Приз увесистый и особо ценимый, в зоне разносолов нет: тушенка, куры в собственном соку, килька в томате, икра "заморская", халва, повидло, компот, чай, спички, 40 пачек "Мальборо". За что сидит, я спрашивать Светлану не стала.

Предупредили коллеги-журналисты: дескать, об этом задавать вопросы неэтично. Захочет - сама расскажет. Светлана говорить не стала.

А вот баба Галя, как ее зовут более молодые "зэчки" (Зуева Галина, поощрительный приз), за что сидит, известно, нам ее товарки охотно сообщили: мужа убила. Такая себе простая сельская бабушка в платочке...

Тридцатипятилетняя Лена Жукова (III место) сама отрапортовала: "Два два девять, употребление наркотиков". Лену встречали бурными овациями, чувствуется, что здесь
она любимица. Оказалось, опять же из-за стихов: дарит соседкам, те посылают рифмованные весточки на волю. А сама Лена с родным Киевом связи не имеет: две дочки-лицеистки думают, что мама на заработках. Лена мечтает излечиться от
наркомании и снова стать мастером дамских причесок, как когда-то. Пока работает в швейном цехе, шьет наволочки и халаты. Не любит "детские" заказы - девичьи сарафанчики шить очень больно...

Поэт по воле случая Так оценил себя Владимир Измайлов, УИН-14 строгого режима, I премия: Прошу не веры в Бога -"Помоги" - На белом поле рифму к рифме мучая. Прости мне эти первые шаги - Ведь я поэт всего по воле случая. Это, если вы догадались, обращение к Пушкину. Измайлову нет еще и 40 лет, сидит по той же "два два девять", это уже пятая "ходка" в зону.

Говорит, что мечтает "завязать", - дочка все-таки растет, ездит с женой к нему на свидания. Вообще тема "дочек" - сквозная. Мужики явно тоскуют не просто по женской ласке - по чистому и светлому образу.

Валерий Нагайцев (III место) так написал:

Круговерти замкнутый путь
Домотал до последней точки.
Но открыли мне жизни суть
Слезы горькие маленькой дочки.

Они и хотят на волю, и, похоже, боятся ее. Почти все они рецидивисты, в зоне провели больше лет, чем на воле, и здесь им хоть и трудно, но привычно. Что ждет в постоянно изменяющемся мире по ту сторону "колючки", никто не в силах предсказать. Хотя... Хотя и здесь те же проблемы, прежде всего безработица. Из 2,5 тысячи мужиков в расцвете лет только 400 загружены работой. Остальные просто
"сидят".

Не прошу ничего
у судьбы и у случая.
Я и сам соберу
все осколки души.
Приближается миг,
надвигается кручею
возвращения в жизнь
из колючей глуши.

Эти строчки принадлежат еще одному призеру - Александру Будниченко, поделившему I место с Измайловым. Скромный обувщик из Харькова сидит уже в четвертый раз, теперь - за квартирную кражу. В Одессе живет его мама, навещает
непутевого сына.

"Не буди"

Любопытны встречи "на зоне". Анатолий Барбакару, например, узнал, что здесь находится его бывший однокашник. Когда-то давноТоля - выпускник школы-интерната в Бендерах - нес на плече мальца-первоклассника с голосистым школьным звонком. Извилистая дорожка жизни привела "малого" сюда, в одесскую
зону. Здесь, за "колючкой", он пользуется уважением (по неписаным законам тюремной иерархии), но к Анатолию подошел с почтением, как младший к старшему.

А я выделила в серой толпе худощавого мужичка: весь в живописных наколках, даже на верхних веках - нечто вроде голубых теней.

- По глупости, по молодости сделал, - признался Василий Гринько.
- А что это значит?
- А ничего. Просто - "не буди".

Василий убил из ревности жену. Тут уж я не удержалась, сама спросила, он ответил. А спросила потому, что живописный Василий - пресвитер местной церкви евангельских
христиан. К Богу пришел уже здесь, в зоне, здесь же был и рукоположен. Паства у него небольшая - всего 25 человек. Но, как считает Василий, эти в зону уже не вернутся.
Уверен, что Господь повернул их мысли в нужном направлении, а главное - простил.

- Это люди не прощают, а Господь прощает все, - говорит Василий Гринько, досиживающий за убийство жены последний из 15 годков.

Татьяна ГЕРАСИМОВА