Часть 1
ЕСЛИ ВЫЖЖЕНА ТРАВА
Здесь полынь горчит историей Древнего Рима,
Здесь обломки мидий ранят босые ноги,
И, подчинены не нам, но вечному ритму,
В небеса уносятся искры, слова и ноты.
Здесь песок бывает красным не от заката,
Здесь нельзя бояться, но можно любить и верить...
Остаются в веках только море, стихи да камни,
И всегда опасен весенний разбойный ветер.
И вновь, как всегда, от восторга к острогу,
К стихиям от детских стихов
Влечёт невесомая наша дорога -
Стремительно, лихо, легко.
Постигнешь в пути этом, странном и длинном,
Под сенью тяжёлых ветвей,
Какое же счастье - сидеть у камина,
Варить ароматный глинтвейн,
С друзьями играть озорно и азартно,
Скользить по прозрачному льду,
Листать пожелтевшие старые карты,
Где, скалясь, чудовища ждут,
Смотреть на года, как на пену прибоя
(Она, Афродиту создав,
Исчезнет - спокойно, неслышно, без боли,
Как в дымке рассветной звезда),
Не зная дороги, бродить по оврагам
Среди валунов и плюща,
И мир, захлебнувшийся собственной правдой,
Просчитывать или прощать.
Вдоль -
По чёрной, озябшей, ночной Одессе,
В дом,
Где не было, нет и не будет детства,
Вверх -
Там просинь, луна да шальные звёзды.
Век
Не видывать здесь мне ни зим, ни вёсен.
Свист
Разбойничий да неживые лица...
Ввысь -
К Полярной звезде, чтобы с нею слиться!
Стон,
Удар, а потом - замолчу навечно...
Что,
Неясно, зачем я лечу на свечку?
Паутинка перевода опускается на лист.
Имена, проблемы, годы превращаются в ноли.
Говоришь: "Memento mori!" и захлопываешь том -
Остаётся только море, и холодное притом.
Подойдёшь, виском коснёшься нависающей скалы...
Не очнёшься, не проснёшься. Только ветер заскулит,
Паутинку перевода закружит и унесёт.
Смерть, поэзия, свобода - резко, странно, в унисон...
Если выжжена трава -
значит, скоро буря.
Это мы с тобой на свал-
ке сидим и курим,
а вокруг гудят ветра,
обжигают уши,
бродит Вера, бродит Страх...
Не про наши души.
Две затяжки - хорошо,
можно вспомнить детство...
Меч из ножен - и пошёл !
Выжить не надейся.
И неважно, что вопьёт-
ся стрела - управа :
меч, он сам потом добьёт -
он умён, кровавый.
Будет холмик над рекой,
порастет травою.
Говорили про покой -
получай с лихвою!
И останется в стихах,
как ушли без веры..
Только лопасть лопуха
хлопает по ветру.
Не уходи, мой друг,
Пока трава вокруг,
Покуда пламенеет
От маков алый луг.
Не уходи, пока
Звезда ещё близка:
Слегка её коснёшься -
Отдёрнется рука.
Не торопись туда,
Где чёрная вода,
Где навсегда застыла
Последняя беда.
Не уходи. Прости.
Меня вперёд пусти.
Воплощая науку и прочий прогресс,
На съедение логике чувства отдав,
Заявляем нахально и громко: "Аз есмь!"
А ещё иногда говорим: "Аз воздам!"
Зачитали любимые книги до дыр,
И внезапно открыли: счастливей не стать.
Одиноко цитировать чьи-то труды
И не слышать в ответ продолженья цитат.
Но ни в бога, ни в чёрта, ни в рай и ни в ад -
Ибо вера отпала, как ранее - хвост.
Шелестя, опадают сухие слова,
И уносятся в глубь Ахероновых вод.
Мы друг друга найти не сумеем вовек,
И навряд ли уйдём от сумы да тюрьмы,
Потому что вода Ахерона - из вен,
Потому что ведь некому - если не мы.
Не в тех краях, где властвует порядок,
А там, где ночи солонее дней,
Разгадыванье сфинксовых загадок
Мы сделали профессией своей.
Прекрасная соуроженка Сета
Глядит на нас. Ее глаза блестят.
Но мы не можем не найти ответа!..
Но под ногами косточки хрустят...
Фонограмма пошла. Мы залиты потоками света.
Под прицелом юпитеров глаз не увидит седин.
Мы на сцену идём, скоморохи двадцатого века,
Как обычно, ликует толпа, и сквозь пальцы начальство следит.
Что за дело кому, как в гостинице плачем ночами,
Если бьёмся мы так, что дрожит от ударов земля?
На потеху другим скоморошьими машем мечами,
Только раны и вправду болят, настоящие раны болят.
Нам дают по щекам размалёванные арлекины,
Нас мешают с землёю - и в грим превращается грязь,
И ни подлость, ни ложь омрачить не сумеют картины,
Ибо это такая игра, ибо это такая игра.
Мы продали себя, и записано в наших контрактах:
"Умирать, но играть! Через боль улыбаться - и бить!"
А не выдержит кто - унесут незаметно в антракте,
Так как кровь и беду на арене всем зрителям должно забыть.
Истекло наше время. Остались последние крохи -
Улыбнуться и выйти туда, где безумна толпа.
Мы выходим на круг, ибо веку нужны скоморохи,
И мы приняли эту судьбу, и надели дурацкий колпак.
Здесь песок засыпает ступени,
Шелестя раскалённой волной.
Пышных пиний отчётливы тени.
Здесь барокко репейных сплетений -
Голубою дрожащей стеной.
Здесь хватает и соли, и воли
Под палящею жёлтой звездой -
И в привычно-спасительной роли
Кран, чей профиль с Нефр-эт схож до боли,
Нависает над тёмной водой.
И везде - буры, розовы, чёрны -
Презирая людские дела,
Узловаты, корявы, упорны,
Сквозь асфальт продираются корни,
И на них застывает смола.
Запах моря пьянит сильней массандровских вин.
Продолжают волны свой нескончаемый спарринг.
Молча ходит чайка, важная, как пингвин
Или преподаватель на пропущенной паре.
Вместе с водорослями и сором несёт волна
Нереиды, забытой с античности, сладкое пенье.
Море щедро, не скупясь, угощает нас
Леденцами погибших медуз со сливками пены.
Зимний ветер резко, влажно бьёт по глазам
И закатный прибрежный песок становится медью.
Ноги вязнут в нём, и не уйти назад.
Утихающий шторм печально сулит бессмертье.
ЧАСТЬ 2
КОГДА СПЕШИШЬ - ЗАМЕДЛИ ШАГ...
|