Вы парите под канатом над Южным берегом Крыма. Ощущения приятнее, чем при полете на вертолете. Движение - плавней, обзор - шире. Вместо иллюминатора - окно по всему периметру гондолы. Не ревет двигатель, не свистит пропеллер, лишь ролики шуршат по канату, да всезнайка- экскурсовод просвещает публику. Одно неудобство - от быстрого подъема закладывает уши.

Тридцать пар глаз, а именно столько пассажиров перевозит один вагончик, с любопытством смотрят вниз. Далеко - далеко внизу шерстится сосновыми лапами корабельный лес. Кроны деревьев раскинулись над землей полупрозрачным облаком. Через негустые ветви просвечивают рыжие стволы, опавшими иглами золотится земля, сереют валуны и скалы.

Зеленые волны леса катятся вверх по склону и разбиваются о непреступную стену горы Ай-Петри.

Скалы надвигаются с угрожающей быстротой. Еще минута - и они загораживают собой весь мир. Сердце пассажиров уходит в пятки: вдруг что-то сломалось в этой чертовой дороге, и сейчас их "размажет" по серой шершавой поверхности камня. Скрежет металла, грохот, крики ужаса, и - они будут падать, падать, падать...┘ не одну сотню метров, оставляя свои жизни на клыках горных уступов.

Вдруг в напряженной тишине слышится несколько облегченных вздохов: у самой стены бег вагончика замедляется, и он почти вертикально вползает в приемник верхней станции.

Вы выходите из станции и оказываетесь┘ на холмистой равнине. Так уж устроены крымские горы┘

Поздравляю! Вы поднялись по одной из самых уникальных канатных дорог в мире. Уникальность ее заключается в канате: на верхнем участке дороги он натянут как струна, между вершиной и подножьем горы. Протяженность этой струны - 2 километра, а вес - 20 тонн. Таких струн - две. Когда один вагончик поднимается - другой опускается. Как утверждают экскурсоводы, это - самая длинная безопорная канатная дорога в мире.

Мы привыкли к тому, что самое-самое где-то не у нас. А если у нас, то для простых граждан абсолютно не потребное, скажем, истребитель или танк. Могу вас обрадовать: эта дорога построена для обычных людей и перевозит за умеренную плату около 120 тысяч пассажиров в год, причем 100 тысяч - в курортный сезон. Она настолько популярна, что нередко у станции выстраивается солидная очередь.

Естественно мне хотелось узнать об этой замечательной дороге побольше. Созвонился с директором, договорился о встрече. Приезжаю на нижнюю станцию. Касса закрыта, вход на посадку - тоже. На двери объявление о профилактике. Стучу - никто не отзывается. Нахожу какой-то загадочный тыльный ход, поднимаюсь на "причал" и сталкиваюсь нос к носу с сердитым мужчиной, который мне популярно объясняет, что искать Федора Ивановича - так зовут директора дороги - надо на промежуточной станции.

Я с тоской смотрю на холм, за которым исчезают опоры дороги. Как я выяснил в последствии, длинна нижнего участка составляет всего один километр, шестьсот метров. Но одно дело измерять ее тросами, а другое - ногами по крутым горным тропам.

Впервые иду пешком по канатной дороге. Склон круто поднимается вверх. Низкорослый лес, который растет в начале пути, мало защищает от яростного крымского солнца. На визит к директору я оделся презентабельно - легкий костюм, черные модельные туфли. Для солидности захватил большой кожаный портфель, далеко не пустой. Я думаю, надо мной потешались все вороны в округе. Карабкаться в таком виде по горам - все равно, что разгуливать в плавках в Антарктиде. И хотя в конце тропы меня встретила прохлада соснового леса, на верхнюю станцию я приполз раздетый по пояс и взмыленный, как лошадь после призовой скачки. Перед визитом к директору мне пришлось нанести визит к водопроводному крану. У-ф-ф-ф! Хорошо!

Наконец я беседую с Федором Ивановичем Сичкарем - директором дороги. Звонит телефон, входят и выходят какие-то люди, обсуждаются какие-то технические вопросы. Суета мешает разговору, но вносит в него мажорную нотку. Чувствуется, в наше время повсеместного развала, дорога живет.

Живет, не смотря на свою многострадальную историю, которую мне поведал директор. Строили канатку долго и упорно - двадцать один год (с 1966 по 1987гг.), по классическим для советского долгостроя правилам: допускались проектные ошибки, срывы поставок, строительство периодически замораживали и постоянно разворовывали. Когда натянули несущий канат, он провис больше расчетного значения и лег на скалы. Кто-то предлагал взрывать горы, кто-то не давал портить уникальный ландшафт, а стройка стояла. Положение спас австрийский канат. По качеству он оказался лучше отечественного и потому не так сильно провисал. Однако этим дело не кончилось. С несущим канатом разобрались - так, как назло, на скалы легли приводные. История стройки тянулась, тянулась, тянулась┘ как недоброкачественные канаты.

Кадры решают все. Где-то кому-то важному все это надоело, и он сказал: "Найдите мне человека, способного запустить дорогу. Хоть из-под земли достаньте!" Из-под земли и достали: до того, как стать директором дороги, Федор Иванович руководил шахтой в Донбассе. Поднимать ли людей на гору, спускать ли в забой - дело ответственное и важное. Стройка Федору Ивановичу досталась в замороженном, другими словами, разворованном состоянии. Но после трех лет упорного труда, в 1987г., дорога заработала. Меня, конечно, интересовал вопрос, а не застревал ли кто посреди пути. "Ну что вы?! - смеется директор, - за все время эксплуатации ни одного серьезного ЧП".

Так что, приезжайте в Крым, смело садитесь в вагончик и - вперед, к вершине!

Мне пора спускаться. Меня ждет новое приключение - правительственный санаторий в Ореанде. Директор предложил дождаться запуска дороги. Мы поднялись в зал, где происходит пересадка пассажиров с нижней дороги на верхнюю и - наоборот.

Зал грандиозен, в нем есть что-то фантастическо-космическое. Сторона, обращенная к морю, полностью открыта. Причальная площадка парит над лесом, от нее по широкой просеке убегают опоры. Нижней станции не видно - ее закрывает холм. Но он не заслоняет моря, яркого, сияющего всеми оттенками синего цвета, великолепного моря, которое по какой-то нелепой ошибке названо Черным. Незабываемый вид.

Противоположная сторона зала перегорожена стеной. В стене две огромные ниши для приема вагончиков верхней дороги, между ними на высоте второго этажа выступает стеклянный купол диспетчерской. Он как капитанский мостик на корабле - отсюда осуществляется управление дорогой.

Зал в разных направлениях пересекают толстые канаты. Из-за массивных металлических панелей выглядывают огромные железные колеса. Рабочие в промасленных робах тянут туда-сюда какие-то тросы. Это бы походило на завод, если бы все пространство станции не заполняла мягкая тишина соснового леса, и легкий прохладный ветерок, насыщенный хвойным ароматом, не плутал бы между машин и механизмов.

Я не стал дожидаться запуска дороги: время - деньги. От станции меня уводит узкая асфальтовая полоска. Спускаться напрямую, через лес, в моих туфлях было бы самоубийством. Вскоре маленький ручеек извилистой дороги выплескивает меня в большую реку шоссе "Ялта-Севастополь".

Я неторопясь шагаю по трассе, не пытаясь "голосовать", ищу нормальный спуск к морю - мне нужна нижняя дорога. Через сотню-другую метров дохожу до верстового столба. С одной стороны на нем начертано: "64", с другой -"169". Меня начинает разбирать смех. Представляете себе картину: полдень, палящее солнце, трасса в девственном лесу и загадочного вида мужчина в костюме, с черным портфелем, который идет в необъятную даль походкой мелкого клерка, не надолго покинувшего офис по служебным делам. Диагноз: ранняя стадия шизофрении.

В приподнятом настроении продолжаю свой путь. Меня догоняет машина, открывается дверца. Ба! Какая приятная неожиданность: Федор Иванович. Может это случай, а может директор просто заметил "пропажу", когда запустили дорогу, - не знаю. Одно верно - это была большая, круглая и очень приятная точка в конце моего повествования о самом длинном в мире канате.